Я с самого детства была очень близорукой. Я хорошо видела только то, что происходит очень близко от меня (на расстоянии максимум руки), а весь остальной мир состоял из системы цветных и быстро двигающихся пятен. Моим основным и очень интересным занятием в детстве, кроме чтения, было постоянное наблюдение за пятнами и их интерпретация и расшифровка. При этом я умудрялась совершенно естесственным образом скрывать свою слепоту от окружающих, выработав идеальную стратегию поведения и имидж странной неуклюжей и постоянно заглядывающей в лицо и чужие тетрадки девочки. Каждого человека из окружающего мира я видела как регулярно с определенным рисунком сбивающиеся пятна и идентифицировала по системе быстроты, длины и направления вектора движения пятен относительно друг друга. С тех пор у меня осталась привычка "запоминать в лицо" автобусы и легко издалека узнавать несколько цветных пятен как "одинадцатый троллейбус". Очки впервые я одела в четырнадцать лет и с тех пор жить мне стало гораздо легче, хотя я до сих пор могу ориентироваться по квартире и даже городу без очков и никто даже не заподозрит, что я не вижу его лица.
Единственным беспроблемным способом познания мира для меня стали книги. Я научилась читать очень рано - года в три - и сразу стала маньячным книжным червем, проглатывающим книги за несколько дней и читающим даже все ценники в магазине и объявления на остановках. Я читала абсолютно все, а так как дома у нас была богатейшая мамина библиотека - эта моя потребность удовлетворялась по полной программе, и в квартире были завалы книг в каждом месте моего обитания - горка на кухне, горка в туалете, горка в ванной и две большие горки на кровати и диване.
В школе я нечеловечески обожала математику вообще и геометрию в частности, она дала мне четкую базу для выражения мироощущения физической вселенной чисел. Это я в пятом классе в трех вариантах доказала какую-то там теорему кого-то там, вывела из нее число Пи и с его помощью решила поставленную на контрольной задачу по площади окружности, после чего математичка зависала над моим листочком несколько дней. У нас была обалденная учительница, очень жесткий, прямой, честный человек, настоящий мозговитый математик. Она меня ругала как и всех, но уважала, наверное единственную во всей школе, и относилась ко мне очень терпимо, игнорируя мои регулярные выпады из учебного процесса и хроническое не-делание домашних работ. Еще она единственная из всех учителей умела меня "включить" - и пользовалась этим изредка - на уроках ключевых математических тем или на контрольных. Не знаю, помнит ли она меня, я ее - помню. "Вы все - дЭбилы, вот что я вам скажу". Шикарная женщина!
Другой мой знаковый учитель - биологичка, Ольга Леонидовна. Когда я в пятом классе первый раз попала в ее кабинет биологии, у меня случился информационный инфаркт. Класс был битком набит банками с препарированными органами свиней и лягушками, распиленными и вываренными костями, моделями скелетов динозавров и разнообразнейшими другими интересными штучками и горами плакатов на биологическую тему. Тогда я, может быть первый раз в своей жизни, полностью презрела все приличия и правила поведения в жестком детском социуме и как минимум несколько уроков биологии подряд (и все смежные переменки и "послеурочки") лазила обезьяной по кабинету биологии, совала везде свой нос и через две недели валялась в ногах у Ольги Леонидовны, чтобы она открыла мне настрого закрытую ключом кладовку класса, потому что через мутное стекло близорукими глазами я различила там очертания чего-то очень интересного. К практическим занятиям по биологии я была теоретически готова, школьный ее курс я уже полностью к пятому классу изучила по учебникам старшей сестры и энциклопедиям из нашей библиотеки. Я не помню, как относилась ко мне сама Ольга Леонидовна, даже не помню, Леонидовна ли она была. Никак отдельно со мной она не общалась, но бесконечно терпеливо сносила мое присутствие, шныряние у нее под ногами и посещение во второй смене всех подряд уроков старшеклассников. Сидящая в углу в обнимку с очередным отвоеванным из библиотеки учителя томом девочка стала совершенно обычной деталью интерьера и была лучшим из зол, именуемых "эта сумасшедшая Катя Борман".
После пятого класса Ольга Леонидовна покинула нашу неблагополучную школу в криминальном районе и перешла в "элитную" девяносто-первую в "культурном спальном", и я очень сокрушалась исчезновением из моей жизни кабинета биологии, потому что все препараты Ольга Леонидовна забрала с собой, а в классе сделали синий ремонт и повесили два плаката про здоровье. После этого учиться биологии в школе я перестала, иногда лишь со скуки блистая знаниями на уроках и поражая новую добрую и не очень счастливую в личной жизни биологичку в самое сердце. Однажды я устроила окончательное решение урокобиологического вопроса - принесла ей свою научную работу в тетрадке, с карандашными рисунками, на тему "Митоз и мейоз" - мой любимый труд, на создание которого ушло два месяца. Ах, да, еще была "Клетка" - тетрадка с молекулярным разбором структуры и детального строения живой клетки и функций ее органелл. После предъявления учительнице сих трудов вопрос о моем посещении уроков биологии был решен и мне много лет автоматом ставили дежурную "4" по биологии.
Учительница русского языка не понимала меня. Я была ненормальным, атипичным чудовищем, никогда не делающим домашних работ и бесконечно молчаливо издевающейся над ней на уроках. Я изводила ее взглядом. В то время как другие ученики дружно корябали тетрадки, я разваливалась на своей третьей парте и пилила ее глазами. Журнал пестрел двойками и колами в моей колонке, дневник был гневно исписан красной пастой, но сделать со мной ничего было нельзя. Когда приходила пора контрольных, я, не знающая ни одного правила и не отличающая суффикс от корня, неизменно и триумфально писала их не просто на 5, а на взрывное 5, творила умопомрачительные сочинения-изложения на нескольких страницах - и в них невозможно было найти ни одной ошибки или зацепки, чтобы понизить оценку. Снижать балл за "дерзость написанного", как литпросвет Галина Георгиевна, она не могла и поэтому молча скрипела зубами и выводила мне за год "среднебалльную" 4 или, если за год я совсем достала до печенок, даже "3". Я всегда была великодушной девочкой и, улыбаясь, безмятежно позволяла ей это делать, ни разу не обратившись ни к директору, ни к завучу с апелляцией, как могла бы, и это великодушие было моим последним оглушающим ударом. Как ее звали? Я не помню. Простите меня, учительница, просто вот так бывает - мы слишком разные люди, чтобы хоть как-то понять друг друга.
Историчка! Ольга... Ольга Евгеньевна! Мой любимый учитель! Я всегда поражалась, как эта худенькая, маленькая, беззащитная и очень светлая женщина попала в нашу школу и что она там делала вообще... Может быть, ее держал в нашей школе именно контингент учеников - в большинстве своем алкоголики, наркоманы, уголовники минимум во втором поколении, а сейчас еще и интернатовцы и кавказцы, в великом множестве заселившие наш район, так что все стало еще хуже, чем в девяностые. Ольга Евгеньевна до сих пор работает в нашей школе и спасает мир, как может,несет Знания в головы учеников, учит их быть критичными, думать головой, промывает ученикам мозги для того чтобы дать возможность хотя бы задуматься над чем-то. Ольга Евгеньевна, маленький храбрый интеллигентный борец, вы всегда верили в меня - это я, в основном молчащая, но может быть единственная в нашем классе действительно понимающая Вас девочка на первой парте. Ольга Евгеньевна - вот настоящий человек, достойный медали "Учитель Всех Времен и Народов".
Дорогие мои учителя! Вы стойко боретесь за своих почти потерянных для цивилизации учеников - весь учительский состав нашей школы во главе с Великой Н.Г. Кто-то идеологически, как Ольга Евгеньевна, кто-то от безнадеги, из привычки или необходимости работать. Это вы, мои учителя, ввели в нашей школе строгие правила "нет косметики, белый верх - черный низ", и это я - единственный в девяностых ученик, презревший эти правила и бродящий по школе в обрезанных джинсах и рваном свитере и которому вы позволили выбиться из толпы. Это мне вы ставили, вздыхая, тройки в аттестат, и говорили "Все равно ты, Борман, умная. Поступай обязательно на исторический или философский\биологический\филфак\матфак! Тройка - потому что ты пропустила 80 процентов занятий в году, но ты с любым аттестатом поступишь, все, иди отсюда".
Дорогие наши учителя! Вы все улучшаете мир и выполняете неблагодарную, низко оплачиваемую и иногда, как ошибочно кажется, не ценимую и не нужную людям работу. Я не знаю, как облегчить вам жизнь, никому не известные бойцы с фронта российской глубинки. Мне остается только поцеловать землю под вашими ногами и высказать свое восхищение вашим мужеством и стойкостью.
С превеликим уважением, всегда ваша бывшая ученица Катя Борман.
С Новым Годом, Дорогие Наши Учителя!
Единственным беспроблемным способом познания мира для меня стали книги. Я научилась читать очень рано - года в три - и сразу стала маньячным книжным червем, проглатывающим книги за несколько дней и читающим даже все ценники в магазине и объявления на остановках. Я читала абсолютно все, а так как дома у нас была богатейшая мамина библиотека - эта моя потребность удовлетворялась по полной программе, и в квартире были завалы книг в каждом месте моего обитания - горка на кухне, горка в туалете, горка в ванной и две большие горки на кровати и диване.
В школе я нечеловечески обожала математику вообще и геометрию в частности, она дала мне четкую базу для выражения мироощущения физической вселенной чисел. Это я в пятом классе в трех вариантах доказала какую-то там теорему кого-то там, вывела из нее число Пи и с его помощью решила поставленную на контрольной задачу по площади окружности, после чего математичка зависала над моим листочком несколько дней. У нас была обалденная учительница, очень жесткий, прямой, честный человек, настоящий мозговитый математик. Она меня ругала как и всех, но уважала, наверное единственную во всей школе, и относилась ко мне очень терпимо, игнорируя мои регулярные выпады из учебного процесса и хроническое не-делание домашних работ. Еще она единственная из всех учителей умела меня "включить" - и пользовалась этим изредка - на уроках ключевых математических тем или на контрольных. Не знаю, помнит ли она меня, я ее - помню. "Вы все - дЭбилы, вот что я вам скажу". Шикарная женщина!
Другой мой знаковый учитель - биологичка, Ольга Леонидовна. Когда я в пятом классе первый раз попала в ее кабинет биологии, у меня случился информационный инфаркт. Класс был битком набит банками с препарированными органами свиней и лягушками, распиленными и вываренными костями, моделями скелетов динозавров и разнообразнейшими другими интересными штучками и горами плакатов на биологическую тему. Тогда я, может быть первый раз в своей жизни, полностью презрела все приличия и правила поведения в жестком детском социуме и как минимум несколько уроков биологии подряд (и все смежные переменки и "послеурочки") лазила обезьяной по кабинету биологии, совала везде свой нос и через две недели валялась в ногах у Ольги Леонидовны, чтобы она открыла мне настрого закрытую ключом кладовку класса, потому что через мутное стекло близорукими глазами я различила там очертания чего-то очень интересного. К практическим занятиям по биологии я была теоретически готова, школьный ее курс я уже полностью к пятому классу изучила по учебникам старшей сестры и энциклопедиям из нашей библиотеки. Я не помню, как относилась ко мне сама Ольга Леонидовна, даже не помню, Леонидовна ли она была. Никак отдельно со мной она не общалась, но бесконечно терпеливо сносила мое присутствие, шныряние у нее под ногами и посещение во второй смене всех подряд уроков старшеклассников. Сидящая в углу в обнимку с очередным отвоеванным из библиотеки учителя томом девочка стала совершенно обычной деталью интерьера и была лучшим из зол, именуемых "эта сумасшедшая Катя Борман".
После пятого класса Ольга Леонидовна покинула нашу неблагополучную школу в криминальном районе и перешла в "элитную" девяносто-первую в "культурном спальном", и я очень сокрушалась исчезновением из моей жизни кабинета биологии, потому что все препараты Ольга Леонидовна забрала с собой, а в классе сделали синий ремонт и повесили два плаката про здоровье. После этого учиться биологии в школе я перестала, иногда лишь со скуки блистая знаниями на уроках и поражая новую добрую и не очень счастливую в личной жизни биологичку в самое сердце. Однажды я устроила окончательное решение урокобиологического вопроса - принесла ей свою научную работу в тетрадке, с карандашными рисунками, на тему "Митоз и мейоз" - мой любимый труд, на создание которого ушло два месяца. Ах, да, еще была "Клетка" - тетрадка с молекулярным разбором структуры и детального строения живой клетки и функций ее органелл. После предъявления учительнице сих трудов вопрос о моем посещении уроков биологии был решен и мне много лет автоматом ставили дежурную "4" по биологии.
Учительница русского языка не понимала меня. Я была ненормальным, атипичным чудовищем, никогда не делающим домашних работ и бесконечно молчаливо издевающейся над ней на уроках. Я изводила ее взглядом. В то время как другие ученики дружно корябали тетрадки, я разваливалась на своей третьей парте и пилила ее глазами. Журнал пестрел двойками и колами в моей колонке, дневник был гневно исписан красной пастой, но сделать со мной ничего было нельзя. Когда приходила пора контрольных, я, не знающая ни одного правила и не отличающая суффикс от корня, неизменно и триумфально писала их не просто на 5, а на взрывное 5, творила умопомрачительные сочинения-изложения на нескольких страницах - и в них невозможно было найти ни одной ошибки или зацепки, чтобы понизить оценку. Снижать балл за "дерзость написанного", как литпросвет Галина Георгиевна, она не могла и поэтому молча скрипела зубами и выводила мне за год "среднебалльную" 4 или, если за год я совсем достала до печенок, даже "3". Я всегда была великодушной девочкой и, улыбаясь, безмятежно позволяла ей это делать, ни разу не обратившись ни к директору, ни к завучу с апелляцией, как могла бы, и это великодушие было моим последним оглушающим ударом. Как ее звали? Я не помню. Простите меня, учительница, просто вот так бывает - мы слишком разные люди, чтобы хоть как-то понять друг друга.
Историчка! Ольга... Ольга Евгеньевна! Мой любимый учитель! Я всегда поражалась, как эта худенькая, маленькая, беззащитная и очень светлая женщина попала в нашу школу и что она там делала вообще... Может быть, ее держал в нашей школе именно контингент учеников - в большинстве своем алкоголики, наркоманы, уголовники минимум во втором поколении, а сейчас еще и интернатовцы и кавказцы, в великом множестве заселившие наш район, так что все стало еще хуже, чем в девяностые. Ольга Евгеньевна до сих пор работает в нашей школе и спасает мир, как может,несет Знания в головы учеников, учит их быть критичными, думать головой, промывает ученикам мозги для того чтобы дать возможность хотя бы задуматься над чем-то. Ольга Евгеньевна, маленький храбрый интеллигентный борец, вы всегда верили в меня - это я, в основном молчащая, но может быть единственная в нашем классе действительно понимающая Вас девочка на первой парте. Ольга Евгеньевна - вот настоящий человек, достойный медали "Учитель Всех Времен и Народов".
Дорогие мои учителя! Вы стойко боретесь за своих почти потерянных для цивилизации учеников - весь учительский состав нашей школы во главе с Великой Н.Г. Кто-то идеологически, как Ольга Евгеньевна, кто-то от безнадеги, из привычки или необходимости работать. Это вы, мои учителя, ввели в нашей школе строгие правила "нет косметики, белый верх - черный низ", и это я - единственный в девяностых ученик, презревший эти правила и бродящий по школе в обрезанных джинсах и рваном свитере и которому вы позволили выбиться из толпы. Это мне вы ставили, вздыхая, тройки в аттестат, и говорили "Все равно ты, Борман, умная. Поступай обязательно на исторический или философский\биологический\филфак\матфак!
Дорогие наши учителя! Вы все улучшаете мир и выполняете неблагодарную, низко оплачиваемую и иногда, как ошибочно кажется, не ценимую и не нужную людям работу. Я не знаю, как облегчить вам жизнь, никому не известные бойцы с фронта российской глубинки. Мне остается только поцеловать землю под вашими ногами и высказать свое восхищение вашим мужеством и стойкостью.
С превеликим уважением, всегда ваша бывшая ученица Катя Борман.
С Новым Годом, Дорогие Наши Учителя!
Сказка про трех котят. Чистейшая импровизация, срыв башки просто аааааа.
Уже несколько дней ребенок наотрез отказывается кушать мясное. Не в истерику, а просто вежливо уведомляет, что мясное есть не будет, и то мясное, что я ложу в тарелку, там же и остается, выковыривается сколько удастся чисто вегитарианского, кроме того, что хоть чуть-чуть "замазано" мясным. И после этого объявляется: "Все, спасибо мамочка, я уже не голодна". Аргумент:
"Мне просто очень жаль животных. Это так несправедливо - то, что фермеры берут говядину и свинину у бедных коровок и свинок. Ты мамочка извини, но сердечки бедных курочек я тоже не буду кушать".
"Мне просто очень жаль животных. Это так несправедливо - то, что фермеры берут говядину и свинину у бедных коровок и свинок. Ты мамочка извини, но сердечки бедных курочек я тоже не буду кушать".
